№1 (14) 2014

Гайд парк

Мегагрант в России (2013-2014): почему невозможна фундаментальная наука в современной России?

Более 160 приглашенных ученых из 19 стран мира, три нобелевских лауреата и лауреат Филдсовской премии, новые высокотехнологичные лаборатории с заоблачным финансированием — всё это результаты конкурса научных «мегагрантов». Восторженные крики, эмоции на пределе, ощущение победы, гордости, вера в светлое будущее, что вот теперь точно Российская наука пойдет на взлет!… Иллюзия..? Мираж? Каковы же реалии? Почему в современной России невозможна фундаментальная наука? С редакцией «НО» поделились «криком души» руководители-исполнители одного «мегагранта», столкнувшиеся с ужасами научной работы в российских ВУЗах.

Вы открываете лабораторию. Светлое залитое солнцем просторное помещение, белый пластик, кафель, мрамор. Лабиринты боковых комнат ведут Вас к библиотечным залам и тянущим в размышления кабинетам. Только что закупленное Вами оборудование готово к работе, сверкает в утренних лучах, сочащихся сквозь широкие окна, и немыслимо быстро устаревает с каждой секундой прогресса мировой науки. Ваше нетерпение нельзя описать: вы одухотворены собственным достижением — тем, что вам удалось воссоздать оазис современности и плацдарм для научно-технической революции среди выжженной за 20 лет разрухи пустыни.

Вам срочно нужны единомышленники — светлые головы, рабочие руки, энтузиасты для будущих коллективных свершений; не зашоренные на отечественной действительности, легко разбирающиеся в текстах нобелиатов и одухотворенно творящие новое знание на постаменте строгой научной истины. Вы верите: вот-вот откроются двери и ворвутся они — креативные выпускники ведущих университетов с ноутбуками, мудрые и эксцентричные доктора наук с элегантными кейсами-дипломатами, раскрепощенные в мыслях студенты — источники свежих направлений. На ваших часах отсчитываются последние секунды до первого семинара, но ваши шаги одиноки в пустом звонко-резонирующем пространстве лабораторного куба.

С большим опозданием начинают подтягиваться они — ваша будущая надежда и опора. Проходит четверть часа, но аудитория не заполнена даже на половину, хотя вы давно разослали приглашения всем потенциальным коллегам, не раз агитировали в ВУЗах и на конференциях. По вашим подсчетам, составленным на основе опыта работы в Европе, в настоящий момент случайно запоздавшие студенты должны были занимать подоконник, а экстравагантные постдоки медитировать с ноутбуками в позе лотоса, внимая будущему гуру. Но этого нет. Вы начинаете самокритически оценивать свои приглашения, думать о собственном недостоинстве или плохой репутации. Гнетущая тишина гложет вас так же, как и ваша собственная совесть — вы вынуждены открыть семинар.

Вы говорите людям о трендах мировой науки, о только зарождающихся направлениях, о грандиозных возможностях разворачивания работ в чудо предоставленных условиях. Вы радужно улыбаетесь, пытаясь вызвать добрую реакцию зала. На вас смотрит множество глаз, но в них не читается ничего — они не понимают и не разделяют вашего энтузиазма. Семинар подходит к концу — вам требуется ответить на записки, но задаваемые вопросы повергают вас в шок. Бородатый профессор с заднего ряда с ухмылкой указывает вам, что всё ваше новое не проверено десятилетиями практики и с этим нужно ещё подождать — как там за бугром докажут, так и нам можно будет. Чрезвычайно солидный от предварительно изученных новостных лент чиновный страдалец (он явственно страдал всё время семинара — по нему было видно, что эта страшная повинность забирает у него неоправданно много времени), доселе возившийся с гаджетом, задаёт заранее заготовленные протокольные вопросы: «не противоречит ли ваше направление биоэтике и не задевает ли юридические и правовые основы» и «какое практическое внедрение в ближайшие полтора года вы видите для своей разработки». Студент с передней парты просит объяснить ему смысл терминов, аргументируя это тем, что в учебниках таковых не было — даже не понять: не то не знает, не то испытывает, поскольку вам было очевидно, что кроме звучащей в наушнике музыки доселе его ничто не занимало. Приглашенный вами будущий программист формулирует единственный возникший у него после доклада вопрос технологично-кратко «Сколько и когда?», отвечая самому себе в вопросе: «Если нисколько, то никогда!», после чего вы — удрученный неожиданным нелогичным окончанием семинара докладчик — сбиваетесь с мысли, отвечаете невпопад, едва формулируете ответ, пытаясь адаптировать его к пониманию местных аборигенов-эндемиков и чудом выжившего австралопитека.

Однако вы вынуждены смириться. Деньги выделены и их надо осваивать. Завтра утром вы сдаете смету и проектную финансовую документацию и обязаны внести в неё с точностью до персон весь штат лаборатории: фамилию-имя-отчество, год рождения, образование и год окончания ВУЗа, пол, брак, отношение к военной службе, места работы, включая год армии, декреты и траекторию на карьерной лестнице. Конкурсные механизмы не могут работать там, где не из кого выбирать, а значит, созидая коллектив, вы вынуждены брать тех кто под рукой. «Я его слепила из того, что было». Других просто не существует. Этот сложный процесс ограничен бюрократическими рамками: прилетевший по любезнейшему приглашению, полученному от вас, талант-физтешник, некогда эмигрировавший в США, не может получить достойную его ставку, поскольку его PhD ничего не значит в России — и вы вынуждены устраивать его младшим научным сотрудником, а профессор-дилетант — лучший друг декана и ректора, приказным путем назначенный в ваш коллектив в обмен на выделяемые вам помещения института, занимает должность едва ли не выше, чем вы сами занимали на Западе. После сотни страниц заявки на грант, следует сотня страниц бизнес-плана с распределенными до копейки средствами; за ними — наспех верстаемая вами сотня страниц внезапно настигающего вас ежеквартального отчета — иначе, вы знали на что шли: урежут, отнимут, отменят, сократят, уволят, выгонят, поставят на счетчик. Русские деньги горят в руках ещё не выданными — так блюдется стабильность нефтеносной республики.

Они приходят на счет лаборатории и вы с трудом удерживаете их в руках. В созданном вами коллективе людей удерживают от побега в бизнес только они. Изголодавшиеся по наличной валюте жители хрущёвок и коммуналок, жаждущие ремонта (квартиры, дома, машины, возможности растить детей, обычного iPhon-а на худой конец, наконец), глядя на краткосрочный контракт на год-два, стараются выжать из него максимум и выжимают его из вас. Учитывая отчисления кафедре, факультету, институту, комитету, государству, деньги утекают настолько быстро, что вы не успеваете ощутить власть над ними, купить оборудование, реактивы, заказать книги для пустующих полок библиотек и кабинетов. Ваша лаборатория начинает напоминать музей, поскольку множество свежей мебели и некомплектного оборудования сильно радуют глаз неспециалистов-чиновников, но не могут быть полезны для научной работы. Вы начинаете срочно строчить отчеты по ней, основываясь исключительно на своих данных, полученных перед отъездом сюда (а то и до получения PhD в 90-е гг. где-нибудь в Бостоне или в Чикаго — благо уровень российской науки не позволяет распознать новизну).

Ваши сотрудники начинают всё реже появляться на работе, не видя перспектив работы на некомплектном оборудовании. Однако, зная реальную организацию науки за рубежом, вы прощаете им это. Более того, вы вынуждены защищать пришедших к вам аспирантов на материалах, которые в жизни не подали бы в печать на зарубежном месте прикрепления. Аспиранты и соискатели приходят и уходят (ибо им так положено по статусу зеркальной лаборатории, обязанной в кратчайший срок защитить не менее N докторов и не менее NN кандидатов) в никуда, ибо российская действительность не даёт им перспектив карьеры и трудоустройства в науке, где тысячи человек сокращают, столько же — переводят на доли ставки и выводят за штат. Вскоре вы остаетесь тет-а-тет с собой, исчерпав запас молодых сил предоставившего вам площадь университета, но, выполняя нормативы и требования свыше, вы берете тех, кого не хотите брать, роняя планку себя и лаборатории. Наконец вы получаете выговор, подкрепленный сердитыми шёпотами полностью русских коллег.

Злоба на вас «строго обоснована»: вы единственный человек в университете с пониженной педагогической нагрузкой, вы читаете то, что сами хотите, а не затыкаете дыры кафедры, да и начальство не устаёт регулярно напоминать вам об этом, говоря «вы у нас один такой исключительный, вы уж не подведите наших надежд, а не то…». У вас формируется невроз или обострённое чувство долга — это с какой стороны посмотреть. Вы начинаете брать на себя внеурочную работу вместо занятий наукой либо совестливо озираться по сторонам, пытаясь не попадаться на глаза трудящимся за копейки «неграм». Ложный комплекс стыда перед не испытывающими энтузиазм к науке сотрудниками, зачитывающими лекции по затертым конспектам прошлых лет, рождает в вас стокгольмский синдром — Вы уверены что что-то должны им всем, но непонятно почему. «Сидели бы вы, милый, у себя там за границей и сидели…» — суесловят пенсионерки из учебно-вспомогательного аппарата. Вам становится стыдно, что вы отнимаете хлеб у кого-то здесь. «В чужой монастырь со своим уставом не лезут…»- огрызается на ваши организационные новации начальство, оглашая другую сторону медали («иначе, будь воля руководства, вы б здесь не находились»). Ваш управленческий азарт, подгоняемый требованием выдать на гора к отчетному периоду N статей-штук, M патентов-штук, L кандидатов-штук и X безразмерных единиц индекса Хирша (в единицах администрации — штук), стремится не к становлению научной истины, а к достижению количественного результата. Вам чрезвычайно противно смотреть на себя по утрам до чашки кофе, вы готовы сбросить с себя ответственность за требуемую от вас вакханалию формалистического безумия, но после крепкого кофе вы «берете себя в руки», говорите себе «надо», вспоминаете о внезапном и не каждого настигающем мегагранте и собственной лаборатории, об ответственности перед людьми и отчетности за потраченные деньги, уверяете себя в том, что «всё потихоньку наладится, только надо лишь потерпеть». Если вы бросите, уверяют патриоты-державники из администрации, на вас падет тень — на всю дальнейшую научную карьеру (уж они-то, видать, постараются). Вы воспринимаете их правила игры, но считаете, что способны вести свою игру — честную игру по правилам — вы напрямую говорите то, что думаете и делаете то, что говорите, как и подобает ученому в ваших глазах. И внезапно вы получаете фатальный удар: нет, ничего не происходит, но просто после одного из ученых советов, на который вас по «забывчивости» не пригласили (или вы не сумели придти), с вами перестают здороваться, с вами рвут контакты друзья из числа коллег, при вашем появлении начинается (и мгновенно стихает при приближении) шушуканье старух, практически не имеющих научных трудов и потому, в отместку науке, значащихся старшими преподавателями и профессорами по должности.

Однажды, возвращаясь после длительной многомесячной рабочей загранкомандировки — с перегруженным недоступными в России реактивами и расходными материалами кейсом — напрямую из аэропорта в свою лабораторию… поздно вечером, включая свет вы видите: пыль на столах, календари на стенах с ужасающими ваш научный взгляд изображениями, пролитый кем-то сладкий липкий чай в особо чистой комнате и испорченный нерадивым сотрудником прибор с обезвоженным вследствие переэкспонирования культуральным препаратом. В огромном помещении душно, ибо, пренебрегая кондиционером, девушки-дипломницы оставили обогреватель. Разруха начинается в головах. Темнота за окном — в провинциальной галактике не водятся фонари и от этого казавшаяся вам раем светлая и благоухающая комната становится склепом, для которого вполне пристало бы являться прибежищем тех самых старух-преподавательниц. Вы перебираете в памяти названия европейских лоукостеров, которые могли бы вывезти вас из этой неадекватной страны, но после Олимпиады ни один из них не работает в паттерналистской России. Вы пытаетесь выйти в международную сеть, но оборудование службы безопасности при университете блокирует ваш доступ. Вы звоните своим друзьям за рубеж с российского телефона и у вас за считанные минуты кончается месячный запас средств. Задержка выплат по гранту, обусловленная разыгравшимся в стране кризисом, не даёт Вам возможность оплачивать съёмную квартиру, которую вы по наивности, сняли, ориентируясь на западный опыт, в прошлом году. Вы нелегально выносите в рюкзаке с черного хода и распродаёте по частям завезенные вами из-за рубежа и купленные за ваш счет приборы, рискуя быть пойманным охраной или полицией, так как новая администрация института, назначенная при реформе министерством, успела, борясь с супостатом, проставить на всех них инвентаризационный номер с инновационной плохо отдираемой RFID-меткой.

Наконец-то вы накапливаете необходимую сумму и, оставив записку-отписку на столе, бросив многомиллионный грант, приборы, личную власть и иллюзию, что всё вот-вот наладится, берёте билет в один конец на самолёт до Нью-Йорка. Через десять часов вы будете устроены в лабораторию профессора Сэма Смита очередным для себя и для него постдоком. «Вы недостойны большего, ибо ваши работы из России весьма низкопробны, но хорошо зная ваши ранние труды я, всё таки, рискну взять вас к себе» — отметит он. И так начнется ваша новая жизнь…

Ольга Белозерская, Евгений Данилян*’**
*авторы пишут под псевдонимом
**по этическим соображениям редакция не может опубликовать реальные имена авторов

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Оценить статью: 1 балл2 балла3 балла4 балла5 баллов
Загрузка ... Загрузка ...

Комментарии:

  1. Я в шоке:

    Неужели реально так? выход нулевой?

    • Николай:

      Фундаментальная наука возможна в любой России, для нее(фундаментальной науки) не нужны ни лаборатории, ни приборы, ни большие деньги. Для меня наука-хобби, но установил несколько фундаментальных научных открытий. Так, что ни кому не верьте. Фундаментальная наука устанавливается умом, а не приборами, теория тем более. Для прикладной науки нужны лаборатории, приборы, а значит и деньги.

      • Николай:

        P.S. Я мог бы в кратчайший срок поднять фундаментальную науку России на небывалую высоту. Но, как у независимого исследователя имеются проблемы с публикацией, из-за незнания английского. А отечественные журналы перед публикацией, требуют писать отказ от своей научной статьи. Отрекаться от своего научного открытия, мне как автору, не хочется.

  2. Слава:

    за два года допустим можно даже все отремонтировать и закупить, но найти квалифицированных людей за два года и создать из них команду, все же довольно сложно, надо лет пять, за это время можно и вырастить группу в прямом смысле, из аспирантов

  3. Аноним:

    был у нас мегагрант…
    Авторам респект, сталкивались, знаем, каково это, если не просто хочешь деньги распилить, но что-то сделать

  4. Поручик Ижевский:

    Шикарный текст, спасибо! Ещё одна иллюстрация к тому, что реальное развитие страны и чиновно-охранительная “стабильность” несовместимы в принципе, как небо и земля!

  5. Кость:

    Сильно и правдиво написано! Трагедия…

  6. Анна:

    Ужасно депрессивный текст! У нас лаборатория работает на мегагранте, с приглашеным ученым,есть свои проблемы, реактивы приходят долго,но приходят,ждем ELISA уже полгода…. Однако, работаем же. Крутимся как-то,.. Люди замечательные работают, умные, опытные. Так что не надо уж прям драматизировать-можно работать. Раньше и этого не было.

    • бывший аспирант:

      Текст правдивый, к сожалению.. депрессивные учёные бы, зная реалии научной жизни в РФ, к нам бы вообще не приехали.
      Исключения из этого описания конечно есть, дай Бог, чтобы их становилось больше.

  7. бывший аспирант:

    Хорошо написано. По стилю похоже на письма Марии Кюри, когда она жила ещё в Польше (до переезда во Францию). Жаль только, что дядя Сэм совсем не доброжелательный и отчасти благодаря ему наука в России разваливается. Жажда его власти и мирового господства приводят к утрате культурной идентичности народов (начиная с индейцев). И власть эта держится в т.ч. на науке и технике, сделанной в осн. руками выходцев из этих народов- эмигрантов, не думающих о политике.
    Наукой можно заниматься и как хобби- было бы желание и предприимчивость. На нн-ую сумму денег можно спокойно работать в гараже, пусть и не на супер-высоком уровне. Можно придумать интересные эксперименты, которые не требуют больших вложений и дорогого оборудования, а с теорией так и вообще проблем нет.

  8. Галина ИC.:

    Работаю в институте РАН, анализировала это безумие на 5 млн. долларов – каждый грант. Власть, урезав наши копеечные зарплаты, отменив нам трэвел гранты, понуждая ученых покидать страну, но при этом, выставляя мешки денег перед варягами – вознамерилась простым способом решить проблему разгромленной российской науки. Гейм и Новоселов – нобелевские лауреаты за открытие графена – они еще в 2010 (или 2011) году – заявили, мешки денег не заманят их в эту некомфортную российскую среду. Я считаю, что если и задержатся в стране единицы ученых, отрабатывающих феерические гранты, это никак не спасет российскую науку. Кстати результаты мегапроектов измеряются только опубликованными статьями, для первой волны грантов требовалось опубликовать одну СТАТЬЮ.
    А после этого Россия еще увязла в Украине, Сирии. Страна нищает, поток «туда» не ослабевает. « Сюда» заманивают только большими, чем за рубежом зарплатами. Но мега-гранты все воспроизводятся и воспроизводятся – уже вроде идет пятая волна больших раздач. Для сравнения нобелевская премия за совершенное открытие в физике и признанное в науке, составляет в 4 раза меньшую сумму — 1 млн. -1,2 млн. долларов. А статья очень понравилась – с сарказмом и перцем написана, хорошо читается, получила удовольствие.

  9. Галина ИC.:

    Извиняюсь за чуть было не случившийся повтор текста – просто набирала буковки-цифирьки раз 6-7 и я не заметила, что наконец-то я удовлетворила упрямого робота , не поняла ушел-не ушел текст, хотя текст уже находился прямо перед моим носом

  10. Рина:

    Отличная статья, но исправьте грамматические ошибки, пожалуйста. “ПриДти”?!

  11. вася:

    на деньги, выделяемые на мегагранты, можно было привлечь рядовых ученых – бывших соотечественников, желающих вернуться, примерно раз в десять больше (немного жилья, зарплата и реактивы) и это дало бы пусть раз в пять больше идей, статей, подготовленных студентов, аспирантов. Консолидировав такую массу людей в отдельных НИИ уже можно было формировать научную среду и менталитет присущий западной науке.

Оставить комментарий:

CAPTCHA image

Статьи из рубрики: Гайд парк

Зарплаты ректоров сравнялись с президентскими

putin

Глава российского правительства Владимир Путин призвал изменить систему оплаты труда в высших учебных заведениях и сократить колоссальный разрыв между зарплатами ректоров и профессорско-преподавательского состава. Об этом премьер-министр заявил на совещании актива Российского союза ректоров в начале учебного года.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Оценить статью: 1 балл2 балла3 балла4 балла5 баллов
Загрузка ... Загрузка ...
Подробнее

Нужен ли русский язык российской науке?

Ризниченко Галина Юрьевна

Так ли велик и могуч русский язык, как о нем писал классик Иван Тургенев? Намеренное коверкание слов, засилье иностранных терминов, к сожалению, сейчас все реже вызывают негодование у соотечественников. Между тем родной язык — основа науки, считает профессор биологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова. И аргументирует: жизнь любого нашего талантливого ученого начиналась с изучения языка, книги, переведенные на русский, становились для них кладезем ценной информации. При этом добавляет: в разумном количестве, без фанатизма, в образовательном процессе необходимо присутствие английского языка. О балансе языков — в статье Галины Юрьевны Ризниченко.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Оценить статью: 1 балл2 балла3 балла4 балла5 баллов
Загрузка ... Загрузка ...
Комментарии: 13 Подробнее

Образование в пересчете на квадратные метры

univer5

Когда только зашла речь об оценке эффективности вузов, вряд ли кто-то себе представлял, во что это может вылиться. Необходимость в принятии мер по реорганизации витала в воздухе — российские вузы давно не в числе лучших по миру, качество образования неуклонно ухудшается.

НО
По материалам сайтов www.novayagazeta.ru, izvestia.ru, ria.ru

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Оценить статью: 1 балл2 балла3 балла4 балла5 баллов
Загрузка ... Загрузка ...
Подробнее

Объективен ли мировой рейтинг вузов?

Известный британский журнал «Times Higher Education» совместно с агентством «Thomson Reuters» составил мировой рейтинг вузов (World Reputation Rankings). Кто лидирует в списке? Почему ни один российский вуз не попал в популярный рейтинг? Как оценивают ситуацию в образовательных кругах? И изменится ли наше положение в рейтинге? Об этом и о многом другом в нашей дискуссионной рубрике «Гайд Парк».

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Оценить статью: 1 балл2 балла3 балла4 балла5 баллов
Загрузка ... Загрузка ...
Комментарии: 2 Подробнее

Погоня за оленями1

hirch

Весь последний год научную общественность без конца лихорадит от деятельности Минобрнауки, сомнительно нацеленной на краткосрочную реанимацию отечественной науки. Новая идея-фикс на пути к заветной цели — срочно укрепить позиции российской научной периодики в рейтингах международных баз научной информации Scopus и Web of Science. Вдохновленная новым «трендом», российская научная общественность с головой окуналась в новые игры по повышению своих наукометрических показателей.

А. В. Борисов, д. ф.-м. н., профессор

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Оценить статью: 1 балл2 балла3 балла4 балла5 баллов
Загрузка ... Загрузка ...
Комментарии: 17 Подробнее

Политика расчетов

Рис. 1. Фрагмент поиска по WoS (полной «глубины») публикаций Леонида Вениаминовича Келдыша (поиск проведен 20.03.2013 в Институте им. Макса Планка, Германия). Публикации отсортированы по числу ссылок на данную публикацию (начиная от максимального). На 2-м и 4-м местах (по числу ссылок на эту статью) расположены английская (на втором месте: 1 527 ссылок) и русская (на четвертом месте: 716 ссылок) версии одной и той же статьи, опубликованной в «Журнале экспериментальной и теоретической физики». Число ссылок на русскую версию статьи составляет примерно половину числа ссылок на ее английскую версию

Об особенностях представления российских публикаций в международных базах данных, используемых для оценки эффективности научной деятельности, читайте в материале наших экспертов Марии Сергеевны Аксентьевой и Елены Владимировны Захаровой.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Оценить статью: 1 балл2 балла3 балла4 балла5 баллов
Загрузка ... Загрузка ...
Подробнее

Псевдожурналы, или как принимаются научные статьи и деньги за их публикацию

journal2

Ученые, получившие изначально приглашение на конференцию «Энтология-2013», в полном замешательстве. Они полагали, что им предстоит выступить перед ведущими членами профессиональной ассоциации, занимающейся изучением насекомых. Однако вместо престижной научной конференции они попали на конференцию со схожим, но все же иным названием — «Энтомология 2013».

Автор: Джина Колата
Опубликовано 7 апреля 2013 г. в The New York Times
Перевод: Вилиуллин Р. Р.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Оценить статью: 1 балл2 балла3 балла4 балла5 баллов
Загрузка ... Загрузка ...
Комментарии: 3 Подробнее

Ставка на содержание?

Опубликованная в сентябре в газете «Ведомости» статья «Ставка на новое содержание» за подписью ректора Московской школы управления «Сколково» Андрея Волкова и министра образования и науки России Дмитрия Ливанова среди ученого сообщества вызвала, как минимум, недоумение. Редакция «Научного обозрения» тоже крайне удивлена ее содержанием. Свою точку зрения на изложенные постулаты мы публикуем на страницах нашей дискуссионной рубрики и, забегая вперед, надеемся, что статья в «Ведомостях» не более чем недоразумение и вслед за ней последуют конкретные предложения.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Оценить статью: 1 балл2 балла3 балла4 балла5 баллов
Загрузка ... Загрузка ...
Подробнее

Фонд сомнительных надежд

delo

19 марта на сайте Российского фонда фундаментальных исследований появились результаты заявок на поддержку инициативных проектов. Алексей Викторович Болсинов, профессор Университета Лафборо (Англия), и Алексей Владимирович Борисов, директор Института компьютерных исследований (Ижевск, Россия), встретились, чтобы обсудить деятельность фонда, последние проекты Минобрнауки и поделиться мнениями с «Научным обозрением».

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
Оценить статью: 1 балл2 балла3 балла4 балла5 баллов
Загрузка ... Загрузка ...
Комментарии: 5 Подробнее